Все, что живет в этом городе,
может быть поймано, съедено.
Все, кто жуют в этом городе,
могут убить и предать.
Мальчик отращивал бороду,
девочка свадьбою бредила,
а у бандита за воротом
ладанка, мир, брагодать.
Стены у храма белёные,
купол горит позолотою.
Все в этом граде крещеные.
Выблядков топят в пруду.
Девушек кличат Алёнами.
Бродят Алёны болотами.
Братцы-придурки Иванушки
Козлики жрут лебеду.
Гладкая вроде бы сказочка.
Гадкая, рвотная присказка.
Вечно отыщется гадина,
да испахабит пейзаж!
Каждая дурочка-лапочка
прямо глядит, а не искоса.
А у церковного старосты
дочьку замучила блажь.
Ладно, была б дочька дворника,
или заезжего пьяницы!
Может объелась грибочками,
да и пустилась в разнос.
Так, с позапрошлого вторника,
снится ей, мнится и манится,
буд-то с поповскою дочькою
зацеловалась взасос.
Ну, а сама дочь поповская
стала совсем никаковская:
села, однажды, пред зеркалом -
жженою пробкою ус
нарисовала. И резво так
русую косу отрезала!
Это зараза жидовская
к нам добрела! Я боюсь!
Банею блажь не испарится.
Миром нам с нею не справиться -
надо б подмогу позвать.
Только кого? - За околицей
все не по нашему молятся.
Явятся докторши с клизмами,
что ни врачиха - то блядь | 
