Пятница, 18.08.2017, 02:08 | | Главная | Регистрация | Вход

Меню раздела

Главная » Творчество » Проза » Рассказы

Вагончик тронется
Слабая облачность выпустила прогуляться, катившее к зимнему вечеру солнышко. Озабоченные люди с чемоданами, баулами, сумками и тюками зажмурились и невольно улыбались.
Состав на Благовещенск под посадку задерживался и, поджидаючи его на платформе Ярославского вокзала в Москве, скопилось много народу. Пассажиры прикидывали, где может оказаться их вагон и старались топтаться в строго определенных местах. Тут же, на платформе, выпасалась местная охрана, норовя по бандитской привычке поживиться суматохою граждан.
Подкатила телега с двумя тюками, над которыми торчала раскрасневшаяся голубоглазая физиономия тетки предпенсионного возраста в норковой кепи. Похоже эти стервятники только ее и ждали.
- Пройдемте, дамочка, в весовую.
- Да че вы?! Я ж тока от туда!
- Ну и?
- Сорок восемь семьсот кг, как с куста.
- С какого куста?! Да тут, в твоем товаре, не меньше семидесяти будет! А ну, погнали в весовую!
- Да я уже запарилась телегу катать! Вам охота, вы и гоните, а я свой вес знаю, сама тока с весовой.
Охранные «соколы» покатили телегу обратно. Тетка с мелкими матюгами засеменила за ними вслед.
Подали состав. У плацкартных вагонов выстроились очереди. Народ толкается, суетится. До отправления поезда остаются считанные минуты.
Наконец влезли, багаж распихали, заняли места согласно купленным билетам. Последней, подгоняя таджика-носильщика, волочащего ее тюки, ворвалась запыхавшаяся челночница, та самая, которую «бомбила» местная охрана. Таджик закинул тюки на верхнюю багажную полку, получил свою денежную бумажку и свалил. Все расселись, поезд тронулся. Челночница последний раз матюкнулась, потом широко улыбнувшись попутчикам, обнажила свеженькие протезы.
- Ну вот, соседи, и здрасьте! Я Люба, а кому интересно, Любовь Викторовна, попутчица ваша до Перми.
Далее попутчица Люба облегченно падает на лавку и продолжает:
- Ехать буду вот здесь, сверху, а сейчас, кому интересно, переоденусь, а кому не интересно – отвернитесь.
И Люба стала конкретно раздеваться до исподнего и напяливать на себя пижамку со стразами, продолжая вводить в курс своей нелегкой судьбы.
- Ну, вы все видали, как меня эти ворюги в законе опускали по самое не хочу? Главное, я ж без понтов, тока с весовой, у той же рожи вешалась, и было сорок восемь семьсот. А эти, как харю ему свою в окошко сунули – он вмиг весы подкрутил, и бамц! Пятьдесят четыре пятьсот я ему: «Ты че? Тока ж сорок восемь семьсот было!» А он: «Ну, ты там че-то вынула, а потом обратно сунула…» Че вынула?! Че сунула? Сумки еще на Черкизовском складе зашиты! Ну, разве ж с волками поспоришь? Да еще когда на свой поезд конкретно опаздываешь. От такая у них точная весовая электроника!
- Да… – подытожил суровый дядька в полинялой фланелевой рубашке – Главное, проверка багажа на весах в их обязанности не входит. Много, хоть, содрали?
- Сто пятьдесят рэ я им на троих отслюнявила и пусть подавятся. Они-то хотели больше, да я любую хотелку переменю. Ай, ладно. Чей-то я перенервничала, надо бы и покушать. Тут у меня курица и всякая всячина. Граждане присоединяйтесь.
- Да я с удовольствием. Только ж и мы не пустые. Тут у меня сало свое, домашнее, колбаса, да хлеб домашней выпечки.
- Ой, люблю когда свои люди в дороге попадаются! Тебя как зовут-то, человек хороший?
- Василий. Я всего-то до Ярославля еду, а уж оттудова на автобусе в свою деревню.
- Ну, да при такой закуси, думаю, нам одним чаем не отделаться.
- Зачем чай? У меня и самогонка имеется. Сам гнал, через активированный уголь прочищал. Для себя, не на продажу.
- Уговорил, Василий, до Ярославля я с тобой дружу.
- Да тут на всех будет и домой еще останется. Присоединяйтесь, граждане!
Соседи заулыбались, зашуршали пакетами. Люба развернула нож и, нарезав кусочками Васино сало, кинулась угощать окружающих.
- А ведь и впрямь сало знатное! Передай хозяйке своей от всего нашего вагона большое подорожное спасибо!
- Да, хозяйка моя все хворает. Я последнее время сам по хозяйству справляюсь. Потому больше и свиней не держим. Мечтал бычков выращивать, да не судьба.
- Ну и хрен с ними, с бычками, сало у тебя знатное. Видать секрет особый знаешь.
- Да нет тут никакого секрета. Чесноку с солью надавишь и перекладывай сало в эмалированное ведро до самого верху. Потом прижать гнетом и в теплом месте оставить, пока сок не даст. Дальше его в холод. Вот и все.
- А сало ты где берешь?
- Раньше сам свиней держал. Теперь у соседей покупаю. Нет больше охоты хозяйствовать и все.
- Че так?
- А так. Раньше-то мы с женой ради сына жили. И к хозяйству я его привадил с измальства. Справного мужика вырастил. Он как в армию пошел, я второй дом на участке ставить начал, чтобы ему было куда потом жену привести. А не так, как мы с женой, двадцать лет по баракам мыкаться. Одного его она мне родила, а потом и вовсе надорвалась. Так что и за одного спасибо. А тут мечталось, чтобы у сына-то все иначе было. И чтобы детишек полон двор… А оно видишь как вышло. Вернулся из этой Чечни с медалями, руки-ноги целы, а как пришибленный. Я к нему и так подступлюсь, и так… А он зарядил одно: «Тоска, батя, тоска…» Ну, думаю, в работу втянется, авось переболеет. Бычка на вырост обсудил с ним взять. Стойло вместе для бычка справили, сена весь сезон косили. Уж сговорились одним утром за бычком идти. А он в ночь-то прямо на балке в том стойле и повесился. Вот и какая теперь жизнь? Ну, давайте еще по граммулечке.
В проходе нашего плацкартного отсека нарисовалась милицейская парочка. Она при старлейских погонах, он в чине капитана. А у нас на столе традиционный русский натюрморт и двухлитровая пластиковая бутыль из-под «БОН-АКВА», в которой под стук вагонных колес мерно плещется Васин самогон. А перед каждым из нас наполовину заполненные пластиковые стаканчики.
- Что это вы тут делаете?
- Мы отдыхаем в дороге. Прения у нас по поводу предстоящих выборов. Хотите присоединиться? Милости просим.
Милицейская парочка молча проследовала дальше. Люба опрокинула стаканчик, крякнула и выдохнула:
- Счастье их, что не стали они с нами связываться. А то я уже созрела к открытию митинга.
- Да, нужны вы им! – Вмешалась, мусолившая в это время шваброй вагонный линолеум проводница. – Они из наркоконтроля и вы не по их части.
Застолье продолжилось. И потекла вперемежку с первачем незамысловатая беседа случайных знакомых попутчиков. Каждый о своем, наболевшем. А из репродуктора, как бы сопутствующим фоном звучали цветаевские строки еще совсем молодого голоса Пугачевой:
«Вагончик тронется,
вагончик тронется,
вагончик тронется…»


Категория: Рассказы | Добавил: INET (18.03.2008)
Просмотров: 1989 | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи.
[ Регистрация | Вход ]