|
|
ПОХОРОНЫ И РАЗВОДЫ
Любимая вернулась задумчивой и притихшей. А я соскучилась. Я по-щенячьи была рада ее возвращению, но потом, через некоторое время, выяснилось, что она беременна. ПО своей глупой неопытности я сначала закатила дикую сцену ревности, но потом, остыв, заявила, что других способов стать отцом нашего ребенка я все равно не знаю.
- Милая, в любом уездном городе меня будут печатать в местной газете, в любом ресторане я смогу играть на трубе, где угодно я могу работать художником-оформителем. Я готова отказаться от своего имени, я готова, ради тебя и нашего будущего ребенка, отказаться от своей семьи. Такой инженер-проектировщик, как ты, да еще с трехлетним стажем, нигде не пропадет. И карьеру на переферии делать легче.
- Уж не хочешь ли ты действительно стать отцом моего ребенка? С меня этого авантюрного водевиля достаточно.
Она пошла и сделала аборт. После аборта она три дня лежала, уткнувшись носом в стенку, а потом ушла и больше не вернулась. Нет, я не бегала и не искала ее, я же знала, где она.
Просто у меня было такое ощущение, что и меня внутри выскребли. Не было ни крови, ни боли, только пустота и осознание собственной беспомощности и никчемности. Потом она объявилась и сказала, что подала на развод в своем районном ЗАГСе, и мне достаточно просто пару раз не явиться на заседание комиссии, и ее разведут без меня.
- Единственный прок в нашем браке – сказала она – так это то, что я уже побывала замужем, и в свои 30 лет не буду считаться старой девой.
Меня отыскал мой так называемый муж Виктор. У него наконец-таки хватило ума припереться на заседание клуба «Песня». Мы съездили в Гатчину и подали заявление на развод.
Внезапно умер Боря Потемкин. Я на похороны не пошла. Не люблю я похороны и свадьбы. Это, конечно, веский повод собраться всем вместе, выпить и посудачить о том о сем, но я это не люблю. Просто мы с Сашкой Черкасовым и его женой Фаридой посидели у меня без никого и молча напились.
Потом умерла бабушка Нина. Тут уж было не отвертеться, да и к похорнам родни у меня совсем другое отношение. Я пришла в морг с коробкой грима и в результате бабушка лежала в гробу свеженькая, как огурчик. Вот только в больнице ей вовремя челюсть не подвязали, и мне эту закоченелость было не исправить, но я ее аккуратно прикрыла кружевной салфеткой.
На поминках, у дедушки на квартире, когда все пошли на лестницу покурить, тетя Лариса, вдова дедушки Игоря, младшего бабушкиного брата, торжественно заявила: «это, Лелик, идет смена поколений. Потом бабушка Наташа помрет, потом бабушка Лида, за ними бабушка Жанна, а там и мой черед наступит».
Умерла тетя Лариса через две недели. Разговаривала дома на кухне по телефону с кем-то с работы, и рухнула лицом об пол. Когда бабушке Нине отмечали сороковины, тете Ларисе поминали девятый день. Вот и расчитывай после этого.
Наступил день моего развода с Виктором. Мы сидели в очереди гатчинского ЗАГСа.
Из репродуктора инфантильный голос жалостно-бодро напевал:
Ну неужели в самом деле
Не хватило им недели,
Им недели не хватило,
Чтоб хоть день побыть со мной.
Ведь и детям нужно все же
Выходной устроить тоже,
А без папы и без мамы
Это что за выходной.
И как будто Боря Потемкин снова с нами. Вот только новых песен он больше не напишет.
УСПЕНСКИЙ, СОЛОВЬЕВ-СЕДОЙ И ВСТРЕЧА С НАТАШКОЙ
Вроде бы и не было смысла в дворниках-то оставаться. Тем более, что родители поменяли гатчинскую квартиру на две огромадные комнаты в большой многонаселенной коммуналке на Фонтанке, в бывшем доходном доме купца Елисеева. Этот лепной сундук незыблемо возвышается неподалеку от Ломоносовского моста, напротив площади Ломоносова. Но, привычка жить независимо от родни, сама определила мою дальнейшую судьбу. Я продолжала гнездиться в дворницкой.
Кто-то из друзей посоветовал мне отнести свои стихи на улицу Войнова, которая теперь снова Шпалерная, в Дом Писателей. Там находилась комиссия по работе с молодыми литераторами. Возглавлял эту комиссию товарищ Шевелев. Пройдясь глазами по моим листочкам, он ткнул пальцем в последний и сказал:
- Тут непонятно кем вы работаете. Толи музыкантом, толи художником.
- Дворником – ответила я.
- Ну, все равно, надо бы поконкретнее.
Здесь же, в его кабинете, сидел какой-то орденоносный старикан, который злобно зашипел:
- Растишь их тут, пествуешь, а они в дворниках да в сторожах дармоедствуют.
Ничего я им не ответила. Фиг ли таким броненосцам перечить.
Однако, через пару недель пришла мне открытка с приглашением в Дом Писателей на очередное заседание молодых авторов. И я поперлась. Там какой-то дяденька толковал нам потаенный смысл Блоковской поэмы «ДВЕНАДЦАТЬ». В перерыве, на перекуре под лестницей, мы разговорились с очень милой девчонкой. По ходу беседы выяснилось, что ее направила сюда Лида Гладкая, которая тогда заведовала отделом поэзии в журнале «АВРОРА». Я уже знала эту даму. К ней меня занесло под именем своего мужского паспорта и со стихами о неразделенной любви страстного юноши. Она, обвинив меня в цыганщине, порекомендовала побольше читать Сергея Наровчатого и Николая Тряпкина. Но я, по ее милости, забредя оче-редной раз в библиотеку за рекомендованными авторами, наткнулась на Александра Гитовича и Давида Самойлова. А, после нашего перекура, в красной гостиной, старик Успенский читал нам главы из своей новой книги «ЗАПИСКИ СТАРОГО СКАБАРЯ». И мы с девчонкой сидели рядом, и не дыша слушали живого классика. Этой девушкой была Наташа Романова. Только фамилия у нее тогда была еще своя, девичья. Ей тогда было шестнадцать лет, и она училась в универе на филфаке, а мне было двадцать два, и я работала дворником в Гостином Дворе. После Дома Писателей мы, купив вина и прихватив с собой увязавшихся за нами молодых поэтов, отправи-лись в мою дворницкую на Думскую. Там меня ждала моя любимая. Она решила вернуться. Я весь вечер пела компании свои песни. Когда гости разошлись, оказалось, что Наташка опоздала на элек-тричку в свою Песочную, где она жила с родителями. Я была рада, что не придется в эту ночь объясняться с любимой.
А на следующее утро, когда я закончив уборку перинной ли-нии, и проводив Наташку, вернулась позавтракать с любимой, она предложила мне пойти на творческий вечер Соловьего-Седого. В творческом вечере принимал участие хор мальчиков под руководством того самого товарища, благодаря которому я попал в хоровое училище в класс Галины Владимировны Скопы-Родионовой. И я подумала: Неужели все эти совпадения и удачные случаи были зря?
|
| Категория: Мой путь в музыку | Добавил: INET (11.03.2008)
|
| Просмотров: 763
| Рейтинг: 0.0/0 |
Добавлять комментарии могут только зарегистрированные пользователи. [ Регистрация | Вход ]
|
